Что скажут о нас наши дети?

То ли потому, что недавно у меня родилась дочь, то ли по другим причинам, но последними днями иногда думаю о том, что скажут о нас, христианах начала 21 века, следующие поколения.

Иногда мы читаем в истории церкви факты, нас удивляющие. Причем они касаются именно протестантских (в частности, и реформатских/пресвитерианских) церквей. Тогда мы думаем: ну как они могли преследовать еретиков? Как могли согласиться на государственный статус церкви? Как могли поддерживать рабство? Почему не объединились в борьбе с расизмом или нацизмом? Как могли не признавать права женщин в обществе? Как могли так долго понимать такой-то библейский отрывок так-то? Почему не замечали того-то?

Но ведь понятно, что уже через 30-60 лет наши дети и внуки будут задаваться подобными вопросами. Вот я и задумался: какими же? Вообще вряд ли это возможно: посмотреть на себя из будущего. Но попробовать можно, так как некоторые тенденции можно различить.

Пока я вижу два таких вопроса – точнее, две сферы. Это экология и простота жизни. Что-то вроде: ну как они не могли понять, что ехать на машине 15 минут в церковь вместо того, чтобы пройтись минут 40 – это неправильно? Как могли не сознавать свою ответственность в борьбе за охрану окружающей среды? Как могли так долго не понимать прелесть прогулки по свежему воздуху, пения птиц, шума дождя и всего «обычного», что сотворено Богом? Как могли допускать в своей жизни излишества, без которых вполне можно прожить? Почему старались быть «классными » церквами, «успешными» людьми?

Догадываетесь о других вопросах – пишите в комментариях

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru

Нельзя переписывать историю?

В связи с визитом Московского патриарха в Украину опять многие заговорили о том, что нельзя переписывать историю. А я не могу понять, как такое могут говорить христиане.

Что такое история? Ее можно условно разделить на две части – факты и их интерпретация. Факты накопляют. И их накоплению не противится никто. Но факты сами по себе – это не история, это хроника. Они нуждаются в систематизации, объяснении. Поэтому когда идет речь о «переписывании», то имеется в виду именно интерпретация фактов. Переписывать историю – значит предлагать другую интерпретацию фактов.

Почти все споры в Украине, связанные с переписыванием истории, сводятся к пониманию украинской истории 20 века. Какую же интерпретацию событий этого времени мы имели до первых попыток «переписывания»? Советскую, естественно. В Советском Союзе понимали важность идеологии. И знали, что история – ее часть. Мировоззрение должно иметь свой взгляд на историю.

Поэтому если христиане не переписывают историю Украины 20 века – это значит, что они соглашаются с мировоззрением безбожников, с мнением своих главных идеологических противников. Как такое может быть? Единственная причина – это непонимание того, что христианство – это не просто свечку поставить да помолиться перед сном, не просто говорить другим «Бог любит тебя» и Библию почитать, а целостное мировоззрение, особый взгляд на мир, непохожий на другие.

Поэтому христианам историю переписывать не просто можно, а необходимо. Особенно советскую. Другое дело – какой должна быть интерпретация христиан. Их интерпретация не должна быть националистической. Это невозможно уже потому, что она должна быть христианской.

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru

Задача апологетики

В реформатских кругах часто утверждают, что в задачу апологетики (равно как и проповеди) не входит обращение человека, а только создание благоприятного климата для этого. Само же обращение совершается непосредственно Святым Духом. Другими словами, апологетика должна убрать причины для неверия, но сама вера приходит к человеку только через внутреннее свидетельство Святого Духа. Звучит так, словно апологетика должна пройти с человеком до финиша, преодолев все барьеры, но потом еще решение остается за Богом.
Но я сомневаюсь, что такое разграничение полезно. Если уверование – это работа Бога, то почему создание «климата» для этой веры – уже нет? Как будто апологетика действует как-то сама по себе и когда ее работа сделана, Бог решает – возрождать человека или нет. Нельзя так разделять путь к вере и саму веру. Если Бог использует апологетику на пути к вере – значит он ее использует в самом уверовании. Наша задача не просто – сделать свою работу, а потом уж как Бог возжелает. Именно через нашу работу и выражается Его желание. Он проводит человек� � на пути к вере через нас, христиан.

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru

Православным нельзя быть. Православным можно только побыть.

Приведенный ниже текст я писал, учась в семинарии. Это было в 2006 году. Раньше подобные мысли я читал у реформатов Твери – жаль, теперь онлайн не нахожу. И вот по поводу этого текста думаю: интересно, настанут ли с приходом патриарха Кирилла, вдохновителя «Социальной концепции», те времена, когда православным мирянином действительно можно быть?

——————————————————————————-

Известная книга популярнейшего русского богослова современности А.Кураева «Протестантам о православии» содержит такой интересный фрагмент

«Человек, люди, собравшиеся в Церковь, — это первенствующий, важнейший предмет литургического освящения. Мы составляем “материю Таинства”. Мы вошли в храм просто людьми. А должны стать Церковью — Телом Христовым. И мы просим о том, чтобы через хлеб и вино, пресуществленные в Тело и Кровь Христа, Господь соделал нас Телом Христовым» («Протестантам о православии // Была ли тайная вечеря последней»).

Итак, на литургии осуществляется не только преложение хлеба в тело и вина в кровь: изменяются сами причастники таинства, преобразуясь из «просто людей» в церковь. Предположим, что все это и вправду так. Но остается вопрос: почему тогда на следующую литургию опять приходят «просто люди»? Чем объясняется это обратное «преложение» (претворение) Церкви в «просто людей»?

Ответ прост: православный человек остается православным только в храме. И не потому, что лицемер, а потому что не знает, что такое православие вне храма. В Украине не знают, что значит быть православным на работе и на отдыхе, в семье и деловых отношениях, в науке и быту, в искусстве и политике. Собственно, православным нельзя быть; православным можно побыть – в храме. Покидая храм, православный опять обретает столь привычную для него сущность «просто человека». Осеняя себя крестным знамением при выходе из храма, он про� �ается не с храмом, а с православием…

…. Поэтому сколько бы раз человек ни приходил на православное богослужение, его личная жизнь, жизнь в миру остается невоцерковленной. Розанов писал по этому поводу, что “в России есть много святых людей: и гораздо реже попадается просто честный трудолюбивый человек, сознательный в своем долге и совестливый в обязанностях”. Воспитанием такого человека православие не занималось, предпочитая совершенствоваться в кудесническом мастерстве по временному претворению «просто человека» в православного. Капли воды при освящении нов� �го помещения – это все, чем может православие освятить жизнь своего мирянина в миру! Все остальное совершается в храме, но утрачивает свою силу вовне.

Как мне кажется, именно это обстоятельство дает исторический шанс евангельскому христианству. У протестантов нет религиозных конкурентов в области формирования у народа целостного видения жизни. Впрочем, если православная церковь все же попытается всерьез реализовывать свою «Социальную концепцию», времени у протестантов остается не много.

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru

«Не почитаю себя достигшим», или почему богословие развивается?

Если сравнить реформатское, арминианское и лютеранское богословие 17 века и их современное состояние, мы увидим очевидную разницу. Реформатское богословие развивается столетие за столетием, в то время как арминиане и лютеране повторяют практически те же формулы. Кто-то скажет, что ничего нового и не надо: все уже сказано. Но дело не в том, что реформаты изменили своим вероучительным нормам. До сих пор их исповедания 16-17 веков сохраняют актуальность и авторитет (подчиненный Писанию) в церковных кругах. Изменяется не столько содержание, сколько охват богословской проблематики. Я приведу примеры.

В 17 веке находит свое классическое выражение богословие завета. У Кальвина оно не было изложено в систематической форме. Совсем скоро богословие завета становится стержнем всех теологических построений и основой для историко-искупительного подхода к толкованию Писания.
Продолжает развитие пуританская школа (отличная от континентальной) с ее особенностями по отношению к христианской практике, духовности, экклезиологии, общественной жизни.
В 18 веке – богословие Дж. Эдвардса. Именно его идеи сегодня развиваются в евангельской среде Джоном Пайпером и другими.
19 век – Принстонская школа (Ходж, Уорфилд, позже Мейчен) становится оплотом борьбы с либерализмом. Она противостоит наступлению секуляризации, уточняет учение о непогрешимости Писания. Даже церковную историю – и ту пишет кальвинист Шафф.
В конце 19 - начале 20 века возникает голландская школа. Кайпер формулирует понятия «общей благодати», «суверенитета сфер», пересматривает роль церкви, государства, общества, науки в свете Божьего полновластия и «культурного мандата». Параллельно работают Доойевейрд в философии и Бавинк в систематике. Возникает новое понятие – нео-кальвинизм. В трудах Воса зарождается современное библейское богословие.
Потом из реформатской среды возникает Карл Барт и в его лице переосмысливается вообще все. Нео-ортодоксия становится альтернативой либерализму. В Америке – братья Нибуры по-новому смотрят на всевозможные общественно-политические проблемы.
В середине века зарождается диалог между классической (classical) и нормативной (presuppositional) школами апологетики. Позже развивается теономия. За последние десятилетия большие сдвиги в эпистемологии (Плантинга).
Все это время постоянно уточняется, контекстуализируется реформатское отношение к политике, культуре, искусству, философии. А также постоянно углубляется понимание Писания. Далеко не все правильно. Но богословская жизнь бурлит.
Что же появилось за 4 века в арминианской среде? Разве что богословие святости, а в последнее время еще Евангелие процветания (если это богословие) и "открытый теизм". Почему такая разница?

Скажут, что в кальвинизме больше внимания к науке и (само-)образованию. Но это не столь принципиально. К тому же я бы не сказал, что любовь к Слову Божьему у арминиан заметно ниже. Нет. Они тоже прилежно читают Библию и пытаются ее применить к жизни.
Иногда говорят, что кальвинисты – просто спорщики. Иногда это так – к сожалению. Но заметим, что лапсарианский спор остался внутрицерковным. А другие спорят не меньше – просто по другим вопросам. Если вас не интересует глубокое богословие – ждите споров других: где стоять кафедре, кого избрать пастором, какая музыка разрешена в церкви. Суть не в спорах.
Третье возможное объяснение заключается в золотом правиле кальвинизма – реформатская церковь реформируется всегда. Это побуждает к творческому переосмыслению реформатского учения каждое новое поколение богословов, пасторов, миссионеров. Это важное, но все же не главное. Стремление к обновлению на основе Писания в той или иной мере характерно для всех протестантов.

Мне кажется, самое главное – это присутствие в реформатском богословии тайны, парадокса. Признать себя непонимающим до конца Бога и Его деяния – это стимул к познанию. Арминианство усвоило общехристианские парадоксы тринитарного богословия (Бог одновременно един и триедин) и христологии (Христос одновременно Бог и человек), но в остальном стремится к однобокой рационализации и упрощению. Как часто можно услышать в евангельских кругах: зачем все усложнять? Все так просто: Бог тебя любит, стоит у дверей твоего сердца, ты просто должен пригласить Его туда. Или: Бог сначала все увидел наперед, а потом предопределил. Все же логично. Объясните это богословие случайному прохожему-нехристианину – он поймет.
И когда христианина убедили в простоте всех «предельных» богословских вопросов, его начинают занимать другие – сколько будет длиться великая скорбь, нужно ли говорить на языках и носить ли косынки. Вся эта богословская периферия выдается за «самую суть». И тогда само христианство оказывается на такой же периферии в обществе, наивно добиваясь «влияния» без предшествующего ему скрупулезного переосмысления с Библией в руках.

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru

Как подкорректировали Булгакова

Последние недели я много читаю Сергия Булгакова. Он интересен хотя бы своей оригинальностью и тем, что сейчас активно изучается на Западе – в частности, богословами «радикальной ортодоксии». Булгаков – едва ли не единственный православный, кто мог что-то доброе сказать о кальвинизме (правда, только в области этики повседневной жизни и профессионального призвания). Любой реформат, конечно, не согласится с его софиологической концепцией и вообще всем строем богословия. Не соглашается и большинство православных. Но он почитаем в неко� �орых кругах, особенно среди учеников А.Меня (сам Мень про него тоже писал хорошо, хоть и считал его богословие слишком сложным).

Главная книга Булгакова – «Агнец Божий» – была закончена в 1933 и издана во Франции очень маленьким тиражом. Наконец, в 2000 году Общедоступный православный университет переиздал ее, так что каждый желающий смог ознакомиться с одной из главных работ православного богословия XX века. Но в самой работе, похоже, были просто убраны некоторые нежелательные для последователей Булгакова места.

Сравнивая русское издание 2000 года с английским переводом (который выполнен на основании русского оригинала 1933), я обнаружил некоторое несоответствие. Потом выяснилось, что английский перевод выполнен абсолютно верно, а в русском «переиздании» очень примечательные отрывки вырезаны. Вот они (только на одну тему – ту которая меня интересовала. Сколько еще таких мест, можно только представить):
1) … Сын Божий и Сын Человеческий в едином Сыне, Бог и творение в единой ипостаси Логоса. Нет Бога без мира, и нет мира вне Бога: мир в Боге (с.415 в издании 2000).
2) Мир нужен Богу, и он не мог бы остаться несотворенным, но он нужен Богу не для Него самого, а для самого мира (с.148 в издании 2000).

Зачеркнутый текст упущен в русском переиздании 2000 года.

Я - в недоумении. Зачем было облагораживать текст? Неужели не ясно, что это «всплывет»? Кроме того, такая редакция ничего не меняет по сути. Может быть, убрали самые «резкие», «удобные-для-цитирования» выражения, но их контекст говорит о том же.

Это пример того, как не надо работать с богословскими текстами.

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru

Как Бог влияет на нас

Часто можно услышать, что Бог уважает человеческую личность и не вмешивается в ее самоопределение. Он может изменять обстоятельства вокруг нас, но не будет «насильно» изменять нас, не учитывая нашего желания.

Это легко сказать, но сложно представить. Все христиане согласятся, что жизнь – от Бога. Это сознают особенно те семьи, которые хотят ребенка и молятся об этом. Давая жизнь новому человеку, Бог не создает в какой-то виртуальности какую-то абстрактную душу, которая сама определяет, где ей родиться, в какой семье, в какой культуре. Бог создает человека в реальности, конкретности его существования. Мы не выбираем своих родителей, братьев и сестер, воспитателей, родного языка, специфику общества или природы, которые нас окружали с детства. И все это Бог дает нам не просто «в придачу» к нашему «я», которое где-то «отдельно». Нет, наше «я» уже неотделимо от этих факторов, они имеют огромное влияние на его формирование.

Приведу пример. Если в данную секунду рождается два мальчика в Украине и Иране, вероятность того, что христианином станет первый из них, намного больше. Этот факт подтвердится любой статистикой. Именно поэтому так глупы рассуждения вроде «если бы я родился в Иране, то я бы…». Если бы я родился в Иране, то я – уже не я. Тогда у «меня» - другие привычки, увлечения, внешность, образование, близкие люди и, скорее всего, другая вера. Потому что моя идентичность зависит от всего, что меня окружает, особенно в первые годы, когда она собственно и за кладывается и когда о «собственном» выборе нет и речи.

Это вовсе не означает, что личность не может противостоять этому окружению, или что Бог не влияет непосредственно на личность. Это было бы другой крайностью, определенной разновидностью детерминизма. Я лишь хочу показать, что рассуждения многих людей, которые приводил вначале, основываются на идеальном (нереальном) понимании человеческой личности как автономной. Изменяя (или просто создавая) обстоятельства, Бог изменяет (формирует) во многом нас самих.

Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовленплагином wordpress для subscribe.ru