Если сравнить реформатское, арминианское и лютеранское богословие 17 века и их современное состояние, мы увидим очевидную разницу. Реформатское богословие развивается столетие за столетием, в то время как арминиане и лютеране повторяют практически те же формулы. Кто-то скажет, что ничего нового и не надо: все уже сказано. Но дело не в том, что реформаты изменили своим вероучительным нормам. До сих пор их исповедания 16-17 веков сохраняют актуальность и авторитет (подчиненный Писанию) в церковных кругах. Изменяется не столько содержание, сколько охват богословской проблематики. Я приведу примеры.
В 17 веке находит свое классическое выражение богословие завета. У Кальвина оно не было изложено в систематической форме. Совсем скоро богословие завета становится стержнем всех теологических построений и основой для историко-искупительного подхода к толкованию Писания.
Продолжает развитие пуританская школа (отличная от континентальной) с ее особенностями по отношению к христианской практике, духовности, экклезиологии, общественной жизни.
В 18 веке – богословие Дж. Эдвардса. Именно его идеи сегодня развиваются в евангельской среде Джоном Пайпером и другими.
19 век – Принстонская школа (Ходж, Уорфилд, позже Мейчен) становится оплотом борьбы с либерализмом. Она противостоит наступлению секуляризации, уточняет учение о непогрешимости Писания. Даже церковную историю – и ту пишет кальвинист Шафф.
В конце 19 - начале 20 века возникает голландская школа. Кайпер формулирует понятия «общей благодати», «суверенитета сфер», пересматривает роль церкви, государства, общества, науки в свете Божьего полновластия и «культурного мандата». Параллельно работают Доойевейрд в философии и Бавинк в систематике. Возникает новое понятие – нео-кальвинизм. В трудах Воса зарождается современное библейское богословие.
Потом из реформатской среды возникает Карл Барт и в его лице переосмысливается вообще все. Нео-ортодоксия становится альтернативой либерализму. В Америке – братья Нибуры по-новому смотрят на всевозможные общественно-политические проблемы.
В середине века зарождается диалог между классической (classical) и нормативной (presuppositional) школами апологетики. Позже развивается теономия. За последние десятилетия большие сдвиги в эпистемологии (Плантинга).
Все это время постоянно уточняется, контекстуализируется реформатское отношение к политике, культуре, искусству, философии. А также постоянно углубляется понимание Писания. Далеко не все правильно. Но богословская жизнь бурлит.
Что же появилось за 4 века в арминианской среде? Разве что богословие святости, а в последнее время еще Евангелие процветания (если это богословие) и "открытый теизм". Почему такая разница?
Скажут, что в кальвинизме больше внимания к науке и (само-)образованию. Но это не столь принципиально. К тому же я бы не сказал, что любовь к Слову Божьему у арминиан заметно ниже. Нет. Они тоже прилежно читают Библию и пытаются ее применить к жизни.
Иногда говорят, что кальвинисты – просто спорщики. Иногда это так – к сожалению. Но заметим, что лапсарианский спор остался внутрицерковным. А другие спорят не меньше – просто по другим вопросам. Если вас не интересует глубокое богословие – ждите споров других: где стоять кафедре, кого избрать пастором, какая музыка разрешена в церкви. Суть не в спорах.
Третье возможное объяснение заключается в золотом правиле кальвинизма – реформатская церковь реформируется всегда. Это побуждает к творческому переосмыслению реформатского учения каждое новое поколение богословов, пасторов, миссионеров. Это важное, но все же не главное. Стремление к обновлению на основе Писания в той или иной мере характерно для всех протестантов.
Мне кажется, самое главное – это присутствие в реформатском богословии тайны, парадокса. Признать себя непонимающим до конца Бога и Его деяния – это стимул к познанию. Арминианство усвоило общехристианские парадоксы тринитарного богословия (Бог одновременно един и триедин) и христологии (Христос одновременно Бог и человек), но в остальном стремится к однобокой рационализации и упрощению. Как часто можно услышать в евангельских кругах: зачем все усложнять? Все так просто: Бог тебя любит, стоит у дверей твоего сердца, ты просто должен пригласить Его туда. Или: Бог сначала все увидел наперед, а потом предопределил. Все же логично. Объясните это богословие случайному прохожему-нехристианину – он поймет.
И когда христианина убедили в простоте всех «предельных» богословских вопросов, его начинают занимать другие – сколько будет длиться великая скорбь, нужно ли говорить на языках и носить ли косынки. Вся эта богословская периферия выдается за «самую суть». И тогда само христианство оказывается на такой же периферии в обществе, наивно добиваясь «влияния» без предшествующего ему скрупулезного переосмысления с Библией в руках.
Здесь можно оставить свои комментарии. Выпуск подготовлен плагином wordpress для subscribe.ru
Френсиса Шеффера забыли :)
ОтветитьУдалить